Меня он и в расчет не принимает. Мол, тихий парень, борзоты — ноль, не стоит париться…

Зара — не я. Не стоило с ней так говорить. Он ее только завел. «Девочка»! Отцу она своему «девочка» была, да и то недолго.

— Я отцу своему девочка была, да и то недолго, — отвечает Зара и глядит на Плешь напряженно так, точно скушать хочет и уже прикидывает: начать с уха или с носа. — Ты мастера убил, тебе не жить. Мы из Зоны без него не выйдем. А если и выйдем, тебе там братья глаз на жопу натянут. Орден…

— Орден ваш это куча дерьма, девочка. А насчет мастера твоего, так я такое разъяснение дам: он такой же мастер, как сало — овощ. За год раз-другой в Зоне бывает. Это что — мастер тебе? Знаю его как облупленного. Первый раз, когда в Зону ходил, ревел, будто щенок детсадовский, слезы с соплями по роже размазывал. Оттого и кликуху получил — Сопля.

— Орден тебе… — пыталась вставить словечко Зара.

— Ни рожна мне Орден не сделает. Сборище ряженых гомосеков, девочка, серьезного человека разве что громким пёрдом напугать может: уж больно выходит у них раскатисто и вонюче, рядом стоять не захочется.

— Орден — это братство…

— …гомосеков. Правильно, девочка. Они из нас всех отмычек хотели сделать. Из тебя в том числе. А ты их защищаешь, дуреха.

Вот тут он и меня достал. Да как же так можно? Шрам на занятиях сто раз говорил нам: «У нас все равны, все братья и сестры. А в братьях видеть живые отмычки грешно. Вы наставникам подчиняетесь только потому, что они опытнее, но они ничуть не выше вас, они такие же. Просто глубже познали Истину Зоны. Если надо, они первыми за вас свои жизни положат».

Шраму я доверяю на все сто. Это настоящий сталкер. У него левая щека кровососом изувечена. И на левой руке — жуткая борозда, раздваивающаяся такая… Это псевдоплоть его покромсала за три секунды до того, как он ее прикончил выстрелом в глаз. Такого не подделаешь.